РУССКАЯ ГОЛГОФА – ВЯЗЕМСКИЙ КОТЕЛ

5 июня 1941 года  Аркадий окончил строевое теоретическое обучение по специальности, и списан (так в документе) в ОДБ (отдельный дисциплинарный батальон?) писарем в соответствии с приказом № 82/41.  В начале войны он сетовал родным, что служба его идет в штабе, а не на боевом корабле.

20 июля 1941г, по личной просьбе его зачислили в списки личного состава 3-го Добровольческого отряда моряков Северного флота (приказ ОРСУ № 141) и отправили на фронт. После расформирования 3-го ДО, часть личного состава была передана в Красную Армию.

В именном списке  35-го стрелкового полка 10 ГСД  (до 28.12.1941г. 52 СД) до Аркадий числился краснофлотцем до 7 ноября 1941г.  Необходимо отметить, что имя-отчество указано, как Парамон Евдокимович, а в скобках, как Аркадий Иванович.  Ни в одном из других документов, также как и в письмах родных больше Парамон Евдокимович не встречается. Но это именно наш герой, т.к. из Мончегорского ГВК призывался только один Ваганов Аркадий Иванович. Можно предположить, что 3-й ДОМ входил в состав именно 35ГСП.

Все остальные архивные данные отмечают о службе Ваганова  в должности комендора  (матрос-артиллерист) 233-й отдельной батареи 200-го отдельного артиллерийского морского  дивизиона, который был укомплектован личным составом и материальной частью ВМФ. Входил в состав особой артиллерийской группы (ОАГ) ВМФ 19-й армии, которая относилась к Западному фронту. Командующий Михаил Федорович Лукин.

ОАГ  ВМФ был сформирован  в июле 1941-го года для обороны Москвы на Западном направлении. Состояла из двух отдельных морских артиллерийских дивизионов – 199-го и 200-го. Орудия были стационарно установлены на деревянных основаниях и хорошо замаскированы. Для личного состава предназначались надежные укрытия. Каждая батарея была окружена колючей проволокой, противотанковыми препятствиями и минными полями и имела круговую оборону.

200-й ОАМД  был размещен на главном направлении. И занимал позиции на левом берегу Днепра, в Шаблино, Алексейково, Каблуково, Харьково, Попово. Он располагал самыми современными по тому времени орудиями, предназначенными для новых кораблей, в нем было около семисот человек личного состава.  Задача дивизиона: охранять подходы к переправе и железнодорожному мосту через Днепр. Командир дивизиона – капитан 2 ранга капитан-лейтенант А. Е. Остроухов, комиссар – батальонный комиссар И. А. Белозерский.

В последнем письме родным, Аркадий сообщил, что находится на передовой линии, что они крепко бьют немцев и скоро ни одного не останется.

Нелли Ефимовна Богорад в статье «Ради жизни на земле» приводит воспоминания сослуживца Аркадия – Николая Владимировича Соловьева: «Помню наше знакомство. Аркадий стоял в карауле, как старшему по чину должен был отдать мне честь. Сделал он это не по уставу, несколько фривольно. Замечание же мое превратил в шутку. Но вышла она у него настолько беззлобной и озорной, что обидеться было невозможно. Но честь отдал, как положено…

Впоследствии я нередко наблюдал его балагурство и отмечал: «Вот весельчак».  Остроумным, живым, пронизанным оптимизмом, был он в преддверии боевой обстановки. Его острое слово звучало всегда злободневно. Ваганов напоминал порой скоморохов, которые за смехом скрывали большой смысл, сатиру на окружающее. Сатира Аркадия была направлена на врагов страны и, как беседы политрука, поднимала настроение краснофлотцев.

Проведет комиссар очередную беседу среди моряков о фашистской пропаганде Геббельса, а Аркадий в минуты отдыха живо спародирует гитлеровского ставленника так (он знал немного немецкий язык), что краснофлотцы покатывались со смеху. Этот озорной умный парень находил точные слова и действия, выражающие настроение всех моряков. «Представления» его поднимали дух бойцов и веру в свои силы.

Но на боевых учениях Аркадий Ваганов проявлял другие качества. Он, как и все краснофлотцы, отличался высокой воинской дисциплиной. Материальную часть оружия знал, как наводчик, отлично. Необходимо отметить, что 233 батарея слыла батареей отличной стрельбы.

Морские орудия отличались мощностью, их снаряды несли высокую пробивную способность. По эффективности артиллерийские снаряды уступали им. «Главное, – как писал флотский инженер-полковник

Aркадий Лундгрен, – участие нас, моряков, в обороне Москвы вызывало у всех особый энтузиазм». Высок был боевой дух моряков-артиллеристов, глубока и беспредельна, как океан, любовь к Родине.

Моряки особый народ. Немало сложено песен и легенд об их героизме и мужестве. Велик был авторитет нашего артполка у жителей Подмосковья. «Раз здесь моряки стоят, то немец не пройдет. Они костьми лягут, а фашиста в Москву не пустят», так говорили они. И не догадывалось гражданское население, что каждый из нас дал клятву: умереть, но не покинуть позиции. Стихийно возникали митинги, на повестке дня которых стоял один вопрос: не отступать, невзирая ни на какие силы противника, На каждой батарее были коммунисты, а молодежь, как правило, все члены ВЛКСМ. Замечательно воспитывал весь личный состав комиссар батальона Иван Александрович Белозерский. Он являл собой отличный пример для подражания.»

К концу сентября на московском направлении  вермахт  разместил 1,93 млн. человек, 1320 самолётов и до 2000 танков. Им противостояли войска Западного, Резервного и Брянского фронтов в составе 1,25 млн. человек, 1000 танков и 1370 самолётов (в значительной степени устаревших моделей). Превосходство вермахта  в людях и в танках было  в полтора-два раза.

30 сентября началась наступательная операция вермахта «Тайфун». Планировалось силами группы армий «Центр» нанести удары по трём направлениям, расчленить фронт обороны советских войск, окружить и уничтожить войска Западного и Брянского фронтов в районах Вязьмы и Брянска, затем разгромить обороняющиеся на ближних подступах к Москве войска и овладеть советской столицей.

В это время Западный фронт, по воспоминаниям маршала Конева, представлял из себя  полосу шириной  в 340 км и  имел 30 слабо укомплектованных стрелковых дивизий, 2 мотострелковые, 3 кавалерийские дивизии и 4 танковые бригады. Особый недостаток войска ощущали в зенитной и противотанковой артиллерии, что при превосходстве противника в авиации и танках создавало большие трудности в борьбе с ними. Также противник располагал большим автотранспортным парком. У нас же, к сожалению, части, соединения, артиллерия и тылы имели конную тягу. Все это давало противнику большие преимущества».

Позади рубежа обороны 16-й и 19-й армий на шоссе была и резервная полоса обороны. Михаил Федорович Лукин, командующий 19-й армией,  позднее вспоминал: «Рубеж имел развитую систему обороны, подготовленную соединениями 32-й армии Резервного фронта. У моста, на шоссе и железнодорожной линии, стояли морские орудия на бетонированных площадках, которые прикрывал отряд моряков (200-й дивизион ОАГ ВМФ из четырех батарей 130-мм орудий Б-13 и трех батарей 100-мм орудий Б-24 у станции Издешково на шоссе Ярцево — Вязьма.

В окружении наших частей 2 октября войсками Гитлера сказались и просчеты Советского командования в выборе основных направлений для немецкого наступления. Ожидалось  продвижение противника вдоль основных магистралей на стыке 19-й армии и 16-й армии (командующий К.К. Рокоссовский). Поэтому здесь были сосредоточены основные силы. Относительно укомплектованные армии обороняли узкие рубежи (по 25-35 км, а не 100 км, как соседи). Но удары противник нанес южнее и севернее, от Рославля и Духовщины, обойдя оборонительные позиции советских войск Западного фронта и окружив их.  В самом начале войны наша разведка была еще слаба и не смогла предупредить о спешной и тайной  переброске из под Ленинграда  4-й танковой группы (впоследствии армии) генерал-полковника Эриха Гепнера. Немцы сменили тактику  наступления  вдоль крупных магистралей, как было с начала войны, и  нанесли  удары севернее и южнее железнодорожной и автомобильных дорог Москва – Смоленск.  К тому же и хорошая осенняя погода способствовала  продвижению их  танков по проселочным дорогам.

В ночь на 9 октября, оказавшиеся в окружении батарейцы 200-го дивизиона полностью вывели из строя материальную часть своих орудий, (морские орудия крепились стационарно и не могли перемещаться в создавшейся обстановке) разрушили подземные укрытия и оборонительные сооружения, а затем начали в соответствии с приказом командования отход на новый рубеж.

Перед началом отхода специально выделенные роты саперов и подрывные команды батарейцев быстро подорвали железнодорожный и шоссейный мосты через Днепр. Один из них был взорван вместе с въехавшими на него фашистскими мотоциклистами.

Моряки двигались в полном боевом снаряжении пешим походным маршем проселочными дорогами под непрерывным осенним дождем. Выбирались с огромным трудом, но отход происходил исключительно организованно и скрытно. Враг, если бы даже и захотел, не смог догадаться, что там, откуда совсем недавно велся сокрушительный артиллерийский огонь, уже никого нет. Напуганный немалыми потерями противник более суток не решался приблизиться даже к противоположному берегу Днепра. На рассвете колонны моряков свернули с дороги. Личный состав каждой из бывших батарей стал отличной ротой.

Гитлеровские генералы были в полной уверенности, что их войска быстро со всех сторон зажмут и уничтожат по частям окруженные советские армии. Но этого не произошло. Именно войска 19-й армии составили основной костяк сил, подготавливаемых к прорыву из вражеского окружения.  

В походном порядке дивизион морских артиллеристов, находившийся до этого в арьергарде, по плану командующего переместился в первый эшелон. Прорыв наметили провести в ночь на 11 октября, на болотистом участке, где меньше всего могли противодействовать вражеские танки и моторизованные войска.

НАЧАЛО                                ПРОДОЛЖЕНИЕ 2